—  Что ж, на самом деле я не знаю. Насколько я помню, в прошлый раз вы проигнорировали мой совет. Я рекомендовал вам не продавать облигации, а позже — выкупить их обратно.

—  Да, но по 96,5! — воскликнула она яростно.

—  Конечно, и если бы вы поступили так, то на сегодня имели бы прибыль более 7 тысяч долларов.

—  И чья вина в том, что я так не сделала?

Она ждала ответа. Не получив такового, миссис Хант продолжила:

—   Но не волнуйтесь, я решила принять ваше предложение. — Эти интонации должны были подсказать ему, что он-таки припер несчастную женщину к стенке! — Я возьму эти облигации. — И добавила с придыханием: — Хотя на самом деле они должны были стоить мне 93.

—   Но, миссис Хант, — возразил Колвелл с безграничным удивлением, — вы не можете этого сделать! Вы не купили их, когда я это предлагал. А теперь я не в состоянии приобрести их для вас за 96,5... Вы должны это понимать.

Предыдущим вечером вместе с кузиной Эмили они проиграли дюжину воображаемых вариантов беседы с мистером Колвеллом — различного градуса и остроты. И хотя такого поворота событий в действительности они не ожидали, несчастная вдова не потеряла присутствия духа. Благодаря тщательной проработке различных сценариев рокового диалога миссис Хант поняла, как ей следует поступить. И она показала Колвеллу, что знает свои моральные и юридические права и готова сопротивляться любой попытке их игнорировать. Голосом, спокойным настолько, что он усовестил бы даже отъявленного негодяя, она сказала:

—  Мистер Колвелл, ответьте на один вопрос.

—  На тысячу вопросов, миссис Хант. И с удовольствием.

—  Нет-нет. Только на один! Вы сохранили облигации, которые я покупала или нет?

—  А какая, собственно, разница, миссис Хант?

Он избежал ответа!

—  Только «да» или «нет» — пожалуйста. Вы сохранили их?

—  Да, сохранил. Но...

—  И кому принадлежат эти облигации по праву? — Она была бледна, но решительна.